К середине сезона 2016 года у Mercedes возникла редкая для доминирующей команды проблема: главным соперником каждого её пилота был человек на такой же машине. Льюис Хэмилтон и Нико Росберг боролись не только за победы, но и за право первым получить преимущество внутри гонки, где разница в технике практически исчезала.
Равенство машин делало дуэль Хэмилтона и Росберга особенно сложной для прогнозов: технического преимущества не было ни у одного из них, а исход зависел от старта, выбора траектории и готовности рисковать. Эту неопределённость приходилось учитывать и при оценке шансов на победу, в том числе когда ставки предлагали букмекерские конторы с фрибетом без депозита. Для Mercedes цена ошибки была гораздо конкретнее: оба пилота могли лишить команду очков одним неудачным манёвром. В Барселоне именно это и произошло — две машины столкнулись уже на первом круге.
Два быстрейших автомобиля не проехали и круга
Хэмилтон стартовал с поула Гран-при Испании, Росберг стоял рядом. Немец лучше начал гонку и вышел вперёд в первом повороте. После третьего поворота Хэмилтон получил значительно лучшую скорость и попытался атаковать справа, Росберг закрыл внутреннюю траекторию, Mercedes Хэмилтона оказался на траве, развернулся и снёс машину напарника.
Для команды последствия выглядели особенно болезненно именно на фоне субботнего преимущества.
Mercedes привезла машину, позволившую занять весь первый ряд, но получила ноль очков. Это был первый двойной сход команды с Гран-при Австралии 2011 года.
Почему простой поиск виновного ничего не решал
Стюарды признали столкновение гоночным инцидентом и никого не наказали. Внутри Mercedes мнения первоначально расходились: Ники Лауда жёстче оценивал действия Хэмилтона, тогда как руководитель команды Тото Вольф после изучения данных не считал одного пилота полностью виновным.
У эпизода была и техническая деталь. Росберг после старта оказался в неправильном режиме двигателя и потерял мощность. Поэтому Хэмилтон быстро приблизился к нему после третьего поворота. Для одного пилота открывалась возможность немедленной атаки, для другого возникала необходимость срочно защищать лидерство.
Получился конфликт двух рациональных решений, которые в сумме дали Mercedes худший возможный результат.
Свобода борьбы имела измеримую цену
После Испании команда не запретила пилотам атаковать друг друга. Вольф прямо признавал: подобные аварии возможны именно потому, что Mercedes разрешает им бороться.
Но сезон быстро показал, насколько тонкой была граница. К июлю сама команда указывала на три проблемных эпизода за пять гонок:
- 15 мая, Испания: столкновение на первом круге и двойной сход;
- 12 июня, Канада: контакт в первом повороте, после которого Росберг откатился далеко назад и финишировал пятым;
- 3 июля, Австрия: контакт на последнем круге в борьбе за победу, Хэмилтон выиграл, Росберг повредил машину и стал четвёртым;
- по оценке Mercedes, эти эпизоды суммарно стоили команде более 50 очков в Кубке конструкторов.
Так спор о «честной борьбе» превратился из красивого принципа в управленческую задачу с конкретной стоимостью.
Почему Mercedes всё равно не ввела жёсткие командные приказы
Самое интересное произошло после Австрии. Казалось бы, два серьёзных столкновения за несколько недель давали очевидный повод запретить рискованную борьбу. Mercedes выбрала другой путь: Хэмилтону и Росбергу сохранили право сражаться за чемпионат, но ужесточили внутренние правила.
Причина была спортивной. Команда одновременно боролась за Кубок конструкторов, а её пилоты — друг с другом за личный титул. Полностью заморозить позиции означало бы решить чемпионскую дуэль административно там, где Mercedes хотела сохранить соревнование на трассе.
Поэтому Испания стала важна не самим поиском виновника. Она показала предел модели, при которой два претендента на титул получают одинаково сильную технику и почти полную свободу действий.
Одна машина, две разные цели
Для конструктора идеальная гонка — первое и второе места. Для пилота второе место за напарником может означать потерю чемпионата. Именно это несовпадение целей делало противостояние Хэмилтона и Росберга необычным.
В Барселоне Mercedes могла бы снизить риск жёсткими указаниями, но тогда изменилась бы сама природа их борьбы. Команда предпочла принять часть риска и позднее ограничивать не конкуренцию как таковую, а её наиболее разрушительные последствия.
Поэтому кадр двух серебристых машин в гравии важнее обычной аварии напарников. Он показывает парадокс команды-фаворита: чем сильнее её превосходство над остальными, тем больше чемпионат способен превратиться во внутреннюю борьбу, которой приходится управлять так же внимательно, как скоростью автомобиля.