Провести девять месяцев в тылу врага, добыть, рискуя жизнью, важные сведения, самому погибнуть, но прикрыть товарищей... Много подвигов совершили разведчики во время Великой Отечественной войны, и не обо всех из них сложили песни и сняли фильмы.
Как ковали победу на Северном флоте и что за спецзадания приходилось выполнять в Норвегии, нашему изданию рассказала внучка советского разведчика Николая Смирнова Любовь Чернобаева. Она и сама связала свою жизнь с правоохранительными органами. Более 28 лет отработала в Госавтоинспекции, а сейчас руководит пресс-службой Управления МВД по Тверской области.
Берцы от «языка»
Екатерина Евсеева, tver.aif.ru: Любовь Алексеевна, насколько я знаю, у вас от деда сохранился дневник с записями о его службе в разведотряде. Какие воспоминания он оставил?
Любовь Чернобаева: К войне у деда всегда было почтительное и в какой-то степени даже святое отношение. Хотя хлебнул он, безусловно, немало. Ушёл на фронт в 1942 году 17-летним мальчишкой, попал в штаб Северного флота, получил серьёзное ранение, а демобилизовался только через четыре года после Победы. Но он никогда не сетовал и не жаловался.
О себе говорил мало, однако всегда тепло отзывался о сослуживцах. У них собрался многонациональный отряд, и все они были как одна семья. С гордостью дед отмечал, что служить ему довелось также с семью земляками — Анатолием Игнатьевым, Михаилом Лош(ж)карёвым, Александром Орловым, Петром Семёновым, Иваном Грибовым, Николаем Сизовым и Павлом Богдановым. Специально называю все имена — вдруг читатели узнают своих родных.
Кроме того, дедушка рассказывал много историй, доказывающих, что даже в нечеловеческих условиях всегда есть место для подвига и доброты. Например, он вспоминал, как брали «языка» и тот потом подарил ему свои берцы со словами: «Меня всё равно расстреляют, а тебе пригодится».
— Что из тех рассказов больше всего запомнилось?
— В дневнике у деда есть запись под названием «Подвиг старшины Лысенко». Эта история случилась в 1944-м, во время операции по освобождению города Печенги. Разведотряд получил задание пройти на мыс Крестовый и разгромить немецкие оборонительные сооружения. Путь был сложным, и один солдат случайно задел сигнальную проволоку. Враг открыл огонь.
Чтобы не быть расстрелянным, нужно было успеть проползти под колючей проволокой, а времени совсем не было. Тогда старшина Иван Лысенко встал во весь рост и поднял эту самую проволоку, пропуская товарищей вперёд. Его насквозь прошивали пули, он слабел, но кричал: «Быстрее!». Рядом с ним встал лейтенант медицинской службы Алексей Луппов. В итоге они погибли, но спасли остальных. Ивана Лысенко и Алексея Луппова посмертно наградили орденом Отечественной войны I степени.
Поражает и самоотдача, проявленная тремя разведчиками, которые девять месяцев жили в норвежских сопках. За это время они ни разу не пили горячую воду, не ели горячую пищу, не знали, что такое тёплый кров, но стойко несли свою службу. Речь идёт о Владимире Лянде из Ростовской области, радисте из Кировской области Михаиле Костине и Анатолии Игнатьеве из Осташкова. В 1944 году их самолётом забросили в Северную Норвегию, но приземлились они не совсем удачно — Лянде повредил ногу. Пока ему оказывали помощь, место их выброски обнаружили.
Советским разведчикам пришлось закопаться в снег. На их счастье, следы быстро замело. Немцы, которым помогали местные жители, осматривали каждый камень и кустик, заглядывали в расщелины, но искать на ровной поверхности не догадались. Только спустя трое суток нашим ребятам удалось выбраться из укрытия и перебраться в другое место. Но всё равно их положение было тяжёлым. Например, первый раз им удалось поесть лишь на двадцатые сутки, когда поймали лису. Так и питались мороженым мясом. При этом продолжали работать, передавали по рации нужные данные и постоянно меняли место дислокации, чтобы не попасть в окружение. Потом их наградили орденами. А вот звание Героя Советского Союза не дали, потому что наш земляк Анатолий Игнатьев оказался сыном «кулака».
Всегда был рядом
— Ваш дедушка и сам проявил себя как герой. Когда в 1942 году его серьёзно ранило в грудную клетку осколком разорвавшейся авиабомбы, он не покинул свой пост до прибытия смены. Его за это наградили орденом Красной Звезды. Но кем для вас в первую очередь был дед?
— Он был для меня всем и, возможно, сыграл в моём воспитании большую роль, чем родители. Маме и папе приходилось много работать, а дед всегда был рядом, чему-то учил, чем-то делился. Причём он мне рассказывал даже больше, чем своим дочерям. Поэтому, когда встал вопрос, кому передать дневник и медали дедушки, на семейном совете единогласно выбрали меня. У нас с ним действительно была особая связь. Его не стало в 1998 году, но я до сих пор скучаю и вспоминаю о нём.
Помню деда вдумчивым и скрупулёзным. Это был человек, который систематизировал всю информацию, всегда вырезал из газет то песни, то рецепты, то статьи про своих знакомых, а потом бережно всё хранил. Был большим рукодельником и многое делал сам. Я обожала приезжать к ним с бабушкой на улицу Александра Завидова, а с дедом так мы и вовсе могли часами гулять по ипподрому. Дедушка гордился любыми моими достижениями: нескладными детскими стихами, поделками к празднику, рисунками, успехами в школе. А я всегда гордилась им.
Героями себя не ощущали
— Есть замечательный фильм «Белорусский вокзал» (12+), где без прикрас показана послевоенная жизнь, которая далеко не у всех фронтовиков хорошо сложилась. А чем занимался ваш дед после окончания войны?
— Для моего деда служба в 1945-м не закончилась. Он вплоть до 1949 года оставался в разведотряде в Мурманске, в этом же городе женился, а потом уже вернулся сюда, на малую родину — в материнский дом под Вышним Волочком. Здесь он работал в сельском совете, затем в колхозе, одно время даже был председателем.
В послевоенное время в деревне им с бабушкой, конечно, было непросто. Ранение деда давало о себе знать, одна рука не до конца поднималась. Бабушка вспоминала, что он, как поколет дрова, потом всю ночь не спит, скрипит зубами и кричит. Она своим телом его грела, чтобы хоть как-то облегчить боль. Позже дед отучился на агронома, а потом его заметили и перевели на повышение в Калинин, в Управление сельхозмелиорации.
— После войны многие вернулись инвалидами, в каждой семье потери, а страну надо заново отстраивать. Каково это было вынести психологически?
— Дед сам на фронте потерял трёх братьев. Тем не менее, как я уже рассказывала, о войне он всегда говорил уважительно. Хотя видел всю её боль и трагизм. Но, знаете, их поколение не считало, что им что-то должны. Они просто жили и трудились. Дедушка говорил, что не ощущал себя героем, да и в обществе почёт к фронтовикам появился гораздо позднее. В первые годы после войны, когда вокруг разруха и неустроенность, действительно было не до торжеств. Официальный праздник 9 Мая на постоянной основе появился значительно позже, спустя 20 лет.
Семья — это якорь
— Как сегодня в вашей семье проводят День Победы?
— Мы относимся к этому празднику с особым трепетом, всегда участвуем в акции «Бессмертный полк». До сих пор помню впечатления от самого первого шествия, как сотни чёрно-белых портретов будто ожили: медсёстры, машинисты паровозов, матросы, партизаны... Помню, как забилось сердце, когда увидела в другой колонне табличку «Северный флот». Думала, вдруг наши деды служили вместе. Оказалось, что нет, они были в разных городах, но чувство единения всё равно не покидало.
На работе тоже готовимся каждый год к 9 Мая, сотрудники рассказывают о своих родных. И знаете, если ещё несколько лет назад это было легко сделать, потому что в основном говорили о дедушках и бабушках, то сейчас приходят молодые сотрудники, у которых воевали прадеды или даже прапрадеды, а это уже на одно-два поколения дальше. И некоторые видели своих родных участников войны только на фотографиях.
Очень грустно замечать, как неумолимо бежит время и теряются родовые ниточки. Понятно, что таково течение истории. Но вместе с тем ещё больше растёт значимость семейной памяти. Потому что во время всякого жизненного шторма именно семья — тот якорь, за который надо держаться.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
